Серафимова В. Д. Статья: .«Я продолжаю верить в Россию»: доминантные идеи публицистики и прозы В.Г.Распутина.

31 мая 2013 г. Серафимова В.Д. Просмотров: 2280
Рецензии


(Доклад прочитан и обсужден на 14 Шешуковских чтениях 2-3 февраля 2009 г. Опубликован в сборнике «Литературы народов России в социокультурном и эстетическом контексте:Материалы 14 Шешуковских чтений, 2-3 февраля 2009 г. / Под ред.Л.А.Трубиной»;М.: МПГУ.: Интеллект-Центр, 2010.  – 288 сю Статья Серафимовой В.Д. – С.270-279).


В литературоведении отмечалось, что Распутин-публицист родился с Распутиным-прозаиком почти одновременно. По окончании историко-филологического факультета Иркутского университета В.Г.Распутин работал специальным корреспондентом на стройках 1960-х гг., публиковал очерки на страницах газет «Красноярский комсомолец»,«Советская молодежь». Дебютом в прозе стал рассказ «Я забыл спросить у Лешки»(1966), в котором Распутин с болью писал о бюрократическом отношении к человеческой жизни. Книги очерков и рассказов - «Костровые новых городов» и «Край возле самого неба» - вышли в 1966 г.В своих публицистических статьях Распутин, не прибегая к художественному вымыслу, увлекательно беседует с читателем о непростых философских проблемах, ставит вопросы о критериях нравственности человека. Мы выделяем несколько направлений Распутина-публициста в его размышлениях на вечные темы бытия, осветим некоторые из них в данной статье. Первым из таких орбит, по которым движется перо Распутина-публициста, выделяется  нами вектор, повествующий о любви к отчему краю, к Сибири, о ее истории и людях, прославивших край, о взаимоотношениях человека и власти, размышления о критериях нравственности человека.В

таких статьях, как «Сибирь без романтики», «Тобольск», «Байкал», «Горный Алтай», «Кяхта», «Моя и твоя Сибирь»В.Распутин рассказывает об истории Сибири, о подвигах первых первопроходцев, о характере сибиряка, о его трудолюбии. «Без упорства и упрямства человек здесь не смог бы долго продержаться. Первым насельникам, основателям деревень и сел, в буквальном смысле пришлось отвоевывать в глубинной Сибири у тайги каждый клочок земли. Стоило чуть ослабить силы – лес наступал на отнятую у него распаханную полоску».(1, 38). Отметит Распутин и вклад первых сибирских поселений в развитие торговли и культуры в крае, гостеприимство, «взаимовыручку и общинный дух сибиряка». «Уходя из таежного зимовья, охотник обязательно оставлял сухую растопку, спички, соль,еду – мало ли в каких обстоятельствах может оказаться человек, который придет сюда вслед за ним. Этот закон неукоснительно соблюдался веками и стал исчезать только в самое последнее время».(1, 39). Верные,точные наблюдения Распутина в его ранней публицистике о генетике земли, «столь же изначальной и определенной, как и генетика крови», об огромных трудах,затраченных человеком, чтобы закрепиться и выжить на этой нелегкой земле, и «способствующих относиться к себе с уважением», перенесутся в его прозу, в создание замечательных женских образов, тружениц, таких, как Анна в «Последнем сроке»(1970), Дарья в «Прощании с Матерой» (1976), Алена в «Пожаре»(1985). Архетипическая мать Алена в повести «Пожар»– это звено между прошлым, культом роженицы, Богородицей – символизирует обновление, слово Божье: «В этой маленькой расторопной фигуре, как во всеединой троице, сошлось все, чем может быть женщина (…) Алена и под бомбежкой не забыла бы обиходить свой дом».(2, 318, 330). В уста Алены вкладывает Распутин вопрос о сущности человека: «Мы почему, Иван, такие-то?!».(2, 293). Стойкость и трудолюбие человека, отмеченные в характерах сибиряков в публицистической статье «Сибирь без романтики», Распутин-прозаик акцентирует в рассказе «Изба»(1999) в создании образа Агафьи, своими руками сложившей дом, когда все деревеньки с обоих берегов «сваливали перед затоплением в одну кучу». В создании этого образа писатель применяет много художественных приемов, среди которых виднейшие – авторская речь и речевые характеристики персонажа. В образе Агафьи Распутин отражает сильные стороны русского характера, деятельную черту русского человека, актуализирует тем самым пути национального возрождения («Умела она справлять любую мужскую работу (…) вручную жала рожь и ячмень, и  крючила горох, вручную, обдирая и обжигая руки, тянула осот. (…)  С удивлением и стыдом смотрела Агафья на мужика, покупающего в магазине топорище,или на разъевшуюся, поперек толще, бабу, нанимающую работницу копать на трех сотках картошку» (курсив –В.С.). Второе направление публицистических размышлений В.Распутина – это вопросы бережного освоения природных богатств края, недопущение «разора». О самом горьком и наболевшем пишет Распутин в статьях в защиту Сибири, наделяя ее такими емкими определениями, как «огромная и надорванная, величественная и бессильная, многоязыкая и разрозненная». Как тревожащий душу звук колокола звучат строки в защиту Байкала, против поворота северных рек: «Одна Братская ГЭС затопила больше полумиллиона гектаров лучших на Ангаре угодий, а рядом Иркутская,Усть-Илимская, Богучанская гидростанции, а там Красноярская, Саяно-Шушенская,Новосибирская и прочие – как, должно быть, красиво смотрится сияние сибирского электричества из космоса, откуда не видно зияние ее ран!». Писатель поднимает проблемы нравственной экологии, онтологического бытия человека,предостерегает человека от самоистребления: «Алюминий и целлюлоза, выплавленные и сваренные из сибирских рек, продаются за валюту, а на нее покупается хлеб – тот самый, который выращивался еще совсем недавно по долинам этих рек. (…) Да,настоящее Сибири тревожно, будущее ее неопределенно. Трудно сказать, есть ли у нее будущее в том уповании на лучшую долю, которую привык человек связывать с завтрашним днем. (…) Сегодня  пришла пора спасать Сибирь».(3, 268, 278)(выделено – В.С.).    Аналогично

тревожно звучит предостережение Распутина в прозе, в рассказе «В ту же землю» (1995): «Строили город будущего, строили котлован, огромную каменную утробу, где все гремело, светилось, кипело и кружилось, (…) а выстроили медленно действующую газовую камеру под открытым небом. (…) На дешевой электроэнергии выплавляли на самом крупном в мире заводе алюминий, на самом крупном в мире лесокомплексе варили целлюлозу. От фтора на десятки и сотни верст чахли леса. Город превратился в один из самых опасных для здоровья».(4, 401). В многоплановом поэтичном рассказе Распутина «Женский разговор»(1994) речь идет и об ангарских деревнях, оставшихся без электричества: «Темнеет мартовским вечером в восьмом часу, а электричество… прошли те времена, когда электричество всякую минуту было под рукой. Сковырнули за-ради него ангарские деревни,свалили как попало в одну кучу, затопили поля и луга, порушили вековечный порядок – все за-ради электричества, а им-то и обнесли ангарские деревни, пустив провода далеко в стороне».(5, 423). Фрагмент текста с описанием ангарских деревень, оставшихся без электричества, напрямую перекликаются со строками из очерка Распутина «Моя и твоя Сибирь», главная мысль которого – необходимость бережного освоения природных богатств, недопущение разора: «Велика Сибирь, но нет в ней ни одного метра земли, к которому позволяется отнестись с небрежением, и нет в ее лесах ни одного лишнего дерева, которое разрешается свалить без крайней нужды. Сибирь нуждается в освоении. Но нуждается она в освоении, а не в разбое, прикрытом этим благодетельным понятием».(3, 278). Проблему «отсутствия хозяина» В.Распутин раскрывает и в прозе, и в публицистике. Мотив хозяйского отношения к природным богатствам появляется в статьях писателя «Сибирь,Сибирь», «Ближний свет издалека» (1992). Образ Хозяина получает философское наполнение, становится неотделимым от вопросов морали, нравственности: «Хозяйское отношение к сибирским кладам в большом и малом, - все эти неотделимые от экологии и нравственности понятия,– так и не перешли в закон жизни и действия».(6, 282).


Публицистика В.Распутина характеризуется высокой нотой патриотизма, обоснованной историческим знанием,подлинной заботой о судьбе человека: «Сибиряк,для кого эта земля родина, и сезонник, для кого она место временного пристанища,промысловая территория или испытательная площадка – вот что издавна разделяло население Сибири».(6, 266).


Подлинное открытие В.Распутина в прозе – символический образ Хозяина острова в «Прощании с Матерой», который является концентрированным выражением «философии существования» писателя: «Если в избах есть домовые, то на острове должен быть и хозяин. (…) На то он и был  Хозяин, чтобы все видеть, все знать».(7, 211). Хозяин острова осознает все, что творится, предчувствует,что скоро все изменится, и его предчувствия усиливают трагическое звучание повести. Образом Хозяина в финале,

оплакивающего, как и Дарья,  Матеру,заканчивает Распутин повесть, с жестокой правдивостью напоминая о той цене,которой оплачивается прогресс: «В раскрытую дверь, как из разверстой пустоты, понесло туман и послышался недалекий тоскливый вой - то был прощальный голос Хозяина».(7, 332).


Решение проблемы «отсутствия хозяина», «превращения городов и весей в свалку» Распутин рассматривают с морально-этической точки зрения, предъявляя «спрос» к самому человеку: «Одно дело - беспорядок вокруг, и совсем другое - беспорядок внутри тебя. В находящемся в тебе хозяйстве  взыскать больше не с кого. Спрашивать приходится только с себя» (2,301). 


Путь спасения, возрождения русского народа через православную веру – следующая определяющая мысль в прозе и в публицистике В.Распутина. В статье о Сергии Радонежском «Ближний свет издалека»(1992) звучит, как и свойственно публицистике, тревожащий душу человека вопрос о благословившем Дмитрия Донского на  битву с Мамаем Сергии Радонежском, основателе  Троице-Сергиевой лавры, духовного центра Православной России: «Что мы, неразумные дети неразумного века, усушенные к тому же неразумным образованием, знаем сегодня о Сергии Радонежском? Большинство из нас почти ничего не знает, кроме имени, которое и помимо церковных стен звучит как бы само собой, одним движением воздуха, и означает что-то светлозовное,терпеливо нас дожидающееся». Имя Преподобного Сергия, по Распутину, живет в душе русского человека как подвижническое служение всему светлому. «При всем множестве любимых и почитаемых в нашем народе святых, Сергиева святость несколько особого сложения – сложенная из русского представления о своем идеале. К Сергию народ не мог охладеть, это значило бы отказаться от самого себя. В самые тяжкие для общей нашей судьбы моменты в русском сердце слышался его участливый голос: «Не скорби, чадо».(9, 498).


В статье «Ближний свет издалека» идет речь и о противоречивости русского характера, о русском «порыве к святости», превозмогающем «нравственное увечье»: «Русский человек может быть и варваром и невежественным (…) В семье не без урода, в народе не без уродства. То, что скрывалось у других под внешним лоском и внешним же благополучием, у нас не хотело прятаться и как бы нарочно рвалось на общее обозрение. Это известное свойство русского – душа нараспашку, которое шокировало посторонних, не умевших взглянуть в эту душу. К тому же русский порыв к святости, не отрицавшийся прежде и недругами, невольно оставлял внизу нравственное увечье».(8, 506).


Надежды героини рассказа «В ту же землю» Пашуты, в восемнадцать лет убежавшей из деревни на стройку на Ангаре, годы и годы

проработавшей в Братске, связаны с Танькой, пятнадцатилетней внучкой от приемной дочери: «Танька – девчонка ласковая, в лесу сохранилась. Надо не потерять ее, в городе на каждом шагу погибель». Многозначный характер несут в рассказе слова Пашуты, обращенные к девочке: «Крестить тебя надо (…) тебе жить».(4,411)


В повести «Дочь Ивана, мать Ивана»(2003) Распутин ставит диагноз болезни нашего общества с надеждой на исцеление через веру, через Православие.  Концептоносителями в повести являются два Ивана – дед и внук, Иван-старший и Иван-младший.  Иван Савельевич – добрый, покладистый, обладающий «непробиваемой безмятежностью», ловкий в любом  деле, мастер, умеющий «и печь сложить, и песню запеть» - сумеет постоять за человеческое достоинство, дать отпор «наглости  и гадости». Эти качества он передает внуку Ивану. Младший Иван показан Распутиным в процессе взросления, раздвижения рамок сознания. Он много читает, размышляет, сумеет сказать «нет» проституткам, «скинхедам». Через внутренний монолог героя выявляется состояние подростка – «душа не пустила» его принять силу «бритоголовых». Самовозрастание Ивана показано Распутиным и в процессе наблюдения младшего Ивана  за русским словом, которое приведет его к делу, строить на родине деда православный храм: «…воротившись из армии, неделю бродил по городу, высматривая и выпытывая, куда без него развернулась жизнь, и вдруг нанялся в бригаду плотников, уезжавших строить в дальнем селе церковь. Это было районное село на Ангаре, недалеко от него лежала-бедовала родная деревня Тамары Ивановны и Ивана Савельевича».(9, 203, 204).


Библейские образы и мотивы «души», «сердца» –  ключевые для публицистики – определяют важнейшие смысловые инстанции и в прозе Распутина. Писатель обращаются к глубинным архетипическим мотивам как основе человеческого существования – «не повредить душе» (От Матфея. Гл.16). Откликаясь на библейский императив, Распутин уже на исходе ХХ века с болью признает – «Плохо мы слушаем свою душу».(10,9). Библейский архетип осмысляется  Распутиным в качестве нравственного кредо, максимы: «На Руси испокон веку почитается та красота, которая украшается душой».(11, 18).


Понятие «душа», как и понятия «совесть», «сердце», «память» у В.Распутина взывают к гармонии человека с природой, с самим собой, Например: «Чья душа во грехе, та в ответе»(«Прощание с Матерой»); «Совесть заговаривает в тебе не сама по себе, а по твоему призыву» («Пожар»); «Правда в памяти. У кого нет памяти, у того нет жизни» («Прощание с Матерой»). В многочисленных внутренних монологах Дарьи из «Прощания с Матерой» звучат призывы к каждому  – самому докапываться до истины, жить работой совести. Чтит Дарья завет отца: «Ты, Дарья, много на себя не бери – замаешься, а возьми ты на себя самое напервое: чтоб совесть иметь и от совести не терпеть».(7, 199). Эта нравственная максима подчеркивается и в публицистике. По Распутину, «Православие остается единственным препятствием для устранения национальной России». В интервью 1998 г.Виктору Стефановичу Кожемяко Валентин Григорьевич подчеркнет духовную,связующую силу Православия: «…сохранить в чистоте и святости нашу церковь чрезвычайно трудно… Но  у русского человека не остается больше другой опоры, возле которой он мог бы укрепиться духом и очиститься от скверны, кроме Православия. Все остальное у него отняли или он промотал. Не дай Бог сдать это последнее».(12, 54).


Рассуждения о том, что происходит в культуре,в образовании, пронизаны болью писателя-гуманиста и на страницах прозы, и в публицистике. Сошлемся ни интервью писателя от февраля 2007 г.: «Государство освобождает себя от заботы и о культуре, и об образовании. Добрались до высшей школы. Закон об автономных учреждениях (АУ), прежде всего, направлен против нее. Автономные – значит,  обреченные на частное существование и  приватизацию. Отчуждение средней и высшей школы от государства, равно как и отчуждение культуры, продолжается. С одновременным принятием трех законов – о едином  госэкзамене,

об автономных учреждениях и о продаже памятников культуры в частные руки – государство выходит на оперативный простор безответственности и напоминает ударившегося в бега от своей семьи папашу».(13, 278).


Размышляя о месте литературы в государстве, о роли писателя как выразителя духовных стремлений человека, В.Г.Распутин в своих литературно-критических, публицистических статьях, в своих доводах опирается на русских классиков. В поисках истины он глубоко анализирует творчество А.Пушкина, Ф.Достоевского,А.Платонова, Л.Леонова, А.Вампилова. (Статьи «В поисках берега»; «Звездное слово – Пушкин»; «Откройте русскому человеку русский свет» (О Ф.М.Достоевском); «С места вечного хранения (об Александре Вампилове»; «Имеет силу национального пароля (о Л.Леонове)»; «Свет печальный и добрый (об Андрее Платонове)». По Распутину, слова Ф.М.Достоевского «Дьявол с Богом борются, и поле битвы – сердца людей» - будут  вечным эпиграфом к человеческой жизни. «В каждом человеке сидят два существа: одно низменное, животное и второе – возвышенное, духовное.И человек есть тот из двух, кому он отдается».(12, 66).


Будущее страны В.Распутин связывает с молодежью: «Молодежь как раз «не вышла» из России. Вопреки всему, что на нее обрушилось. Из чего я делаю эти выводы? Из встреч с молодежью в студенческих и школьных аудиториях, из разговоров с ними, из наблюдений, из того, что молодые пошли в храмы, что в вузах опять конкурсы – и не только от лукавого желания избежать армии, что все заметней они в библиотеках. Молодые принимают национальный позор России ближе к сердцу, в них пока нетвердо, интуитивно, но все-таки выговаривается чувство любви к своему многострадальному Отечеству».(12,71).


Прозу и публицистику писателя В.Г.Распутина объединяет единство идеи и пафоса, вера в Россию. «Родина – это  прежде всего духовная земля, в которой соединяется прошлое и будущее твоего народа, а уж потом «территория» –  эта мысль из интервью Распутина по поводу присуждения ему международной литературной премии «Москва – Пене» – аналогично прослеживается в замечательной повести «Последний срок». Перед смертью героиня повести, старуха Анна вспоминает слова, которые ей сказал сын Михаил, сам еще почти парнишка, после рождения своего первенца: «Смотри, мать: я от тебя, он от меня, а от него еще кто-нибудь (…) Вот так оно все и идет».(14,118). Через внутренний монолог Анны передается «жизненная философия» (выражение В.Распутина), народное мироощущение о связи людей, о прошлом и настоящем, переходящими в будущее: «И своя жизнь вдруг показалась ей доброй, послушной, удачной (…) Надо ли жаловаться, что она всю ее отдала ребятам, если для того и приходит в мир человек, чтобы мир никогда не скудел без людей и не старел без детей».(14, 118).


Писательским кредо В.Распутина прозаика и журналиста стала формула – «Я продолжаю верить в Россию еще больше».(15, 46).Литература:


1. Распутин В. Сибирь без романтики // В.Распутин.Сибирь, Сибирь…–  М.: Молодая гвардия,1994.


2. Распутин В. Пожар // В.Распутин. Повести.– М.: Просвещение,1990.


3. Распутин В. Моя и твоя Сибирь // В.Распутин. Сибирь,Сибирь…


4. Распутин В. В ту же землю // В.Распутин. Уроки французского. Избранная проза и публицистика.– М.: Жизнь и мысль, 2004. 5. Распутин В. Женский разговор // В.Распутин. Уроки французского. Избранная проза и публицистика.


6. Распутин В. Сибирь, Сибирь // В.Распутин. Избранные произв.: В 3 т. Т. 3. – М., 1994.


7. Распутин В. Прощание с Матерой // В. Распутин. Уроки французского.Избранная проза и публицистика.


8. Распутин В. Ближний свет издалека (О Сергии Радонежском) // В.Распутин.Уроки французского. Избранная проза и публицистика.


9. Распутин В. Дочь Ивана, мать Ивана. – М.: Молодая гвардия, 2004.


10. Распутин В. Мой манифест (Наступает пора для русского писателя вновь стать эхом народным) // Наш современник,1997, №3.


11.Распутин В. Новая профессия // Наш современник. 1998, №7.


12. Интервью В.Распутина В.Кожемяко. «У нас – Поле Куликово, у них – Поле чудес» // Кожемяко В.С.  Боль души. – М.: Алгоритм, 2007.


13. Распутин В. На словах и на деле // В.С. Кожемяко. Валентин Распутин. Боль души.


14. Распутин В. Последний срок // В.Распутин. Повести.–М., 1990.


15. Распутин В. «Всю жизнь я писал любовь к России» // В.С. Кожемяко. Валентин Распутин. Боль души. 

Сеять души в людях
Рубрики:
Платонов Серафимова диссертация Полехина Давыдова Казаркин пассионарность Владимов Богомолье В.Быков В.Г.Распутин В.Кожинов Дырдин Брашт Гражданин Уклейкин Библейские мотивы В.Астафьев Бородин детство Б.Екимов Б.Пильняк Звездный билет