Отзыв доктора философских наук Л.В.Карасева на автореферат диссертации В.Д. Серафимовой

15 ноября 2012 г. Серафимова В.Д. Просмотров: 2246
Рецензии

 Отзыв на автореферат диссертации В.Д. Серафимовой «Традиции Андрея Платонова в философско-эстетических исканиях русской прозы второй половины ХХ-начала ХХ1 вв.», представленной в диссертационный совет Д 212. 183.02 по филологическим наукам на соискание ученой степени доктора филологических наук ( специальность 10.01.01 – русская литература).Выполнен  Л.В.Карасевым: доктором философских наук,ведущим научным сотрудником Института высших гуманитарных Исследований при Российском государственном Гуманитарном университете. 

 

В автореферате В.Д. Серафимовой отражены основные положения диссертационного исследования, обозначена структура работы, ее актуальность и  основная цель, которая состоит в том, чтобы «выявить преемственные литературные связи, традиции и новаторство в философско-эстетических исканиях писателей второй половины ХХ-начала ХХ1 вв  в сопоставлении с классическим наследием А.Платонова», а также «уяснить,  как и какие традиции поэтики А.Платонова,его  «философии существования» получили творческое переосмысление и развитие в художественной практике  разных литературных поколений и сделать выводы о развитии писателями определяющей линии творчества А.Платонова в постановке и разрешении онтологических, нравственно-этических, философско-эстетических проблем, о различных формах и и типах взаимосвязи рассматриваемых в диссертации писателей с художественным миром А.Платонова» (с. 10). Автор, опираясь на многочисленные теоретические источники и фактический материал, представленный прозой А.Платонова, прослеживает те линии, которые связывают творчество А.Платонова с философско-духовными исканиями девятнадцатого столетия.  Прежде всего речь идет о взглядах  русских «космистов» Н.Ф.Федорова  и В.И.Вернадского, заложивших основы целостного взгляда на человека и мир, на их неразрывную взаимосвязь (с.18). Как пишет В.Д. Серафимова, «художественная интерпретация А.Платоновым  философская  концепция, учение Н.Федорова  о бессмертии и воскрешении умерших средствами науки, – в образной форме интерпретированное писателем, - позже было художественно освоено  последователями Платонова уже как черта его художественного мира» (с.11).  И хотя основной набор идей о смерти и бессмертии сформировался у Платонова  еще до знакомства с «Философией общего дела» Н.Федорова, можно согласиться  с автором диссертации о том, с которым он писал о бессмертии, определили характер его влияния на писателей-последователей.Автор диссертации также пишет о  влиянии художественного опыта Ф.М.Достоевского на формирование мировоззрения А.Платонова. Отмечается, что Платонов, «усваивая опыт предшественника, трансформирует его в  уникальные формы своего творчества. Так, опыт Ф.М.Достоевского особенно важен для Платонова при художественном освоении сущностных вопросов духа и бытия, экзистенциальных проблемам устроения жизни на Земле, при обращении к теме ребенка (с.22). В этой связи В.Д.Серафимова рассматривает рассказ «Сон смешного человека», который,как она пишет, ранее – если говорить о связи Платонова и Достоевского – не входил в поле зрения исследователей.Что касается главной задачи и предмета исследования, то есть, вопроса о том, насколько глубоко слово и мысль А.Платонова вошли в русскую литературу двадцатого века, то можно сказать, что в целом поставленная задача была решена. Как пишет В.Д.Серафимова, то воздействие, которое А.Платонов оказал на «русскую прозу второй половины ХХ-начала ХХ1 вв. обусловлено  продуктивностью его художественных решений,связанных с глубиной постановки и разрешения онтологических,нравственно-этических, сущностных проблем бытия, гуманистическим пафосом, вниманием к внутреннему миру человека»(с.8). Автор диссертации прослеживает, как некоторые сущностные черты платоновского художественного мышления и миропредставления отразились и видоизменялись в творчестве таких писателей, как Ю.Казаков, В.Белов, В.Шукшин,Ю.Трифонов, В.Распутин,  В.Березин,Л.Бородин, В Шпаков, как в каждом конкретном случае эстетика А. Платонова становится  одним из органических элементов новых и самобытных миров. Само собой, список авторов, испытавших в той или иной степени влияние художественного стиля и образного строя А.Платонова (а через них и его философско-мировоззренческой позиции) может быть расширен. Однако и тот ряд современных авторов, который взят в рассмотрение и сопоставление в диссертационном исследовании В.Д.Серафимовой, представляется достаточно показательным.Так,отмечает автор диссертации, в прозе Ю.Казакова присутствуют созвучные Платонову установки на философское осмысление жизни, доминантные идеи общности людей и цельности мира: через своих персонажей писатель «передает нравственные принципы народа – жажду не просто выжить, но и сохранить в себе светлую душу, жить в ладу с совестью, превратить землю в сад» (с.24). В контексте того, что проза  Ю.Казакова – одного из самых талантливых русских писателей второй половины ХХ века занимает  совсем немного места в современных литературоведческих исследованиях, обращение к ней, в данном случае, в связи с вопросом о возможном платоновском влиянии, представляется полезным и плодотворным. У В.Белова – от А.Платонова (и шире от русской литературной гуманистическойтрадиции) идут притчевое начало и тема сохранения народного лада, народных понятий о красоте. Сопоставляя повесть «Привычное дело» В.Белова и рассказ  «Усомнившийся Макар» А. Платонова, автор диссертации отмечает, что  В.Белов «предлагает читателю  на фундаменте  жизнеподобного повествования притчу, философское иносказание о современности» (с. 25) Оба текста «стали  откликом на резко обозначившийся антагонизм между государством и личностью» (там же).  Оба произведения создавались в разные годы, но в ситуациях имеющих между собой некоторое сходство. У Платонова это, так называемый, год «великого перелома», у В.Белова речь идет о послевоенном периоде в жизни деревни, осложненном произволом власти. Можно сказать, что в обоих случаях гуманистическая проблематика « оказывается равновеликой всей совокупности социально-политических вопросов»(с.25). И у А.Платонова, и у В.Белова социальное начало «не затеняет и не отменяет нравственно-философского и онтологического начал, важных для героев, но враждебных принципам существования, навязываемым сверху»(с.25). У В.Распутина и В.Березина, по мнению В.Д. Серафимовой, можно говорить об осознанном или сознательном освоении художественного опыта А.Платонова. Как пишет автор диссертации, платоновские мотивы «идеи жизни» и «философии существования» развиваются В.Распутиным в системе мотивов «порядка внутри себя», оказывая влияние на сюжетную сторону его сочинений.  С этими мотивами «контрастирует мотив «постороннего прохожего», доминирующий в создании образов «врагов жизни» (с. 40). Общие элементы есть также в трактовке тем ребенка, деградации бытия, в общей озабоченности писателей  будущим человека. По-видимому,в значительной степени тезис об осознанном освоении художественного опыта А.Платонова следует отнести и к прозе Ю.Трифонова, который считал А.Платонова своим литературным учителем. Можно согласиться с тем, что важная для трифоновского творчества тема неустойчивости мира и укрепления человеческих связей перекликается с платоновской. У Трифонова это «нить, проходящая сквозь поколения», у Платонова – «свет жизни». Вместе с тем, как верно отмечает автор диссертации,  обнаруживается  «существенное различие в приемах психологического анализа Платонов чаще прибегает к описанию внутреннего состояния героя, передавая его переживания через символическую пластику. Трифонов же обращается непосредственно к внутреннему монологу для передачи всех нюансов мышления» (с.40).В принципе, если  смотреть на дело широко,то можно говорить о своего рода «тотальном» влиянии А.Платонова на весь последующий литературный процесс: влиянии, обусловленном, прежде всего уникальным строением платоновскойфразы, оказывающей мощное воздействие на любого автора, который (неважно, осознанно или неосознанно) либо как-то использует элементы платоновской поэтики во вновь создаваемых текстах, либо, напротив, полностью их игнорирует, что также представляет собой форму влияния одного текста на другой. Известно, что о платоновском влиянии спустя десятилетия писали многие, из тех, кто были современниками А.Платонова, но по разным причинам не признавались в этом в тридцатые-пятидесятые годы (известен также и феномен  платоновского «шока», который испытывают и по сей день молодые авторы, впервые знакомящиеся с прозой А.Платонова). Рассматривая вопрос о возможном влиянии сочинений А.Платонова на прозу современного писателя Л.Бородина, автор диссертации пишет о том, что в данном случае, их творческий диалог проходит на фоне прозы Ф.М.Достоевского, «у которого писатели наследуют интерес к сложности и противоречивости человеческой натуры» (с. 34). Кроме того, продолжает В.Д.Серафимова, писателей сближает антиутопическая стратегия, стремление спасти человека от поклонения ложным идеалам. У обоих писателей также отмечается ориентация на мифопоэтические символы (как архаические, так и библейские), в частности  речь идет о символе дома.Интересным  и продуктивным представляется сопоставление повести А.Платонова «Котлован» и рассказа В.Шпакова «Железный Ренессанс», где современный автор травестиным образом осмысляет  текст своего предшественника. В обоих случаях происходит сопряжение авторского сюжета с мифологическим фоном и его демифологизация.В числе современных пасателей, взятых для рассмотрения В.Д.Серафимовой, присутствует и В.Сорокин.Платоновский контекст несомненно присутствует в романе В.Сорокина «Голубое сало» (чего не скрывает и сам писатель), однако оценка влияния А.Платонова на В.Сорокина у автора диссертации иная, нежели во всех других рассмотренных случаях. У Сорокина мы имеем дело с осознанным, рассчитанным приемом, тогда как в произведениях Ю.Казакова или В.Распутина платоновский контекст входит органическим образом, как естественная почва, из которой вырастают варианты новых художественных решений. К тому же и цели, которые ставит перед собой В.Сорокин, используя наследие великого русского писателя, самым существенным образом отличаются от тех, что были значимыми для писателей перечслявшихся выше. В отличие от них, развивающих в платоновской прозе философские и поэтические,эстетические возможности, В.Сорокин прибегает к Платонову с целью создания текста, разрушающего, отрицающего себя самого, текста, в котором сама попытка разговора об этических ценностях (равно как и об онтологической подлинности мира) становится излишней и бессмысленной. С последним примером связана и возможная критика положения,  о том, что реалистическая и постмодернистская линии в художественной литературе не только разводятся, но и противопоставляются друг другу. В современном литературоведении и критике реализм часто представляется как нечто укорененное в традиции, отмеченное эстетической глубиной и этическим началом, а постмодернизм – как явление болезненное, прониза нное духом абсурда и патологии. Полагаю, что феномен постмодернизма требует более объективной оценки: не случайно при анализе романа В.Сорокина (сочинения очевидно постмодернистского) автор диссертации, в целом разделяя отношение к постмодернистскому тексту, все же отходит от декларативности и вполне объективно прослеживает линии преломления платоновского контекста в романе В.Сорокина(с.37,38). Если попытаться обобщить вышесказанное и выделить из ряда  взятых в рассмотрение авторов нескольких, то наиболее убедительно предстанут разделы, посвященные анализу сочинений В.Белова, Ю. Трифонова, В.Распутина, Л.Бородина, В.Сорокина,где, как показываеи автор диссертации, влияние эстетических и этических ориентиров А.Платонова ощущается наиболее сильно (случай В.Сорокина, само собой, идет отдельно, хотя именно сила и искренность платоновского слова позволила состояться тому, что сделал в своем романе современный автор).Проблема литературной традиции, наследования – главная в диссертации. Как относиться к фактам появления сходных мотивов, идей, образов у авторов, разнесенных  многими десятилетиями?  В одном случае, можно говорить о прямом влиянии, тем более, если сам автор этого не скрывает, вдругих – о появлении типологически сходных элементов, явившихся продуктом осмысления типологически сходных ситуаций.Например,когда В.Д.Серафимова пишет о характерах некоторых персонажей в прозе В.Шукшина или В.Белова, отсылающих нас к сочинениям А.Платонова, позволительно задуматься о том, с чем мы именно имеем дело: с наследованием литературной традиции или с описанием одних и тех же свойств, особенностей «народной души», которые естественным и вполне объективным образом становятся предметом писательского интереса в различные исторические эпохи.Автор диссертации осознает сложность проблемы и предлагает разделение писателей второй половины двадцатого века  на два ряда – «контактные» и  «типологические».  В принципе, исследуя вопрос о  влиянии какого-либо значительного автора на последующее движение литературного процесса, так и следует поступать. Другое дело, что в каждом конкретном случае возникают свои специфические сложности,связанные, как с идеологической атмосферой, в которой происходило восприятие тех или иных принципов поэтики и мировоззрения А.Платонова, так и с чисто фактическими сложностями, связанными со временем публикации тех или иных его текстов. Например, влияние наиболее сильных и значительных сочинений, таких, как «чевенгур» или «Котлован»,проявилось лишь спустя многие десятки лет после времени их написания, то есть только в восьмидесятые-девяностые годы прошедшего века (ср. со сходной ситуацией рецепции романа «Мы» Е.Замятина). Тем не менее, ориентируясь на избранную установку, автор диссертационного исследования устанавливает связи прозы А.Платонова с наследующими ему писателями по различным основаниям, включая  сюда сходство в принципах композиционного решения. По стилю, методу конструирования художественных образов, раскрытия характера и т.д.Различные авторы, таким образом, оказываются в различных группах по своему отношению к «исходному» платоновскому тексту. Разумеется, подобная задача не может быть исчерпана одной диссертационной работой, и перспективы исследований в этой области достаточно широки.  Особенно это относится к проблеме типологических совпадений, которые могут возникать объективно, независимо от того, порождены ли они внутрилитературными контактами или возникли самостоятельно в результате сходных условий социальной и идеологической реальности. Особо следует отметить ту направленность исследовательской деятельности В.Д.Серафимовой, которая может быть определена как  «онтопоэтическая» или «онтологическая». Иначе говоря, важным ориентиром для автора диссертации было постоянное внимание к   глубинным основаниям человеческого бытия, находящим – в той или иной форме – свое  воплощение в поэтике текста и в его философском содержании, вернее, в неразделимом единстве этих двух составляющих.В целом,завершая рассмотрение автореферата, можно сказать, что диссертация В.Д.Серафимовой «Традиции Андрея Платонова в философско-эстетических исканиях русской прозы второй половины ХХ-начала ХХ1 вв.», представляет собой самостоятельное научное исследование, соответствует требованиям, предъявляемым ВАК РФ к работам означенного рода, а его автор заслуживает присвоения степени доктора филологических наук.

Доктор философских наук,ведущий научный сотрудник Института высших гуманитарных Исследований при Российском государственном  Гуманитарном университете.Л.В.Карасев

 

 Подпись, печать,  удостоверение подписи

 Начальником Управления кадров  Н.Н.Назаровой.

Еще записи по теме
Сеять души в людях
Рубрики:
Платонов Серафимова диссертация Полехина Давыдова Казаркин пассионарность Владимов Богомолье В.Быков В.Г.Распутин В.Кожинов Дырдин Брашт Гражданин Уклейкин Библейские мотивы В.Астафьев Бородин детство Б.Екимов Б.Пильняк Звездный билет